Элизабет, поглощённая репетицией, вздрагивает от вибрации телефона. Это школа. Голос классного руководителя срывается, звучит чуждо, не по-деловому. Сына, Армана, нет на послеобеденных занятиях. Его и ещё нескольких детей. В здании якобы никого, но учительница говорит шёпотом, словно боится, что её услышат.
Элизабет мчится в учебное заведение, сердце колотится в такт стуку каблуков по пустым коридорам. Классы действительно пусты, тишина гулкая, неестественная. Но в этой тишине — напряжение, будто перед грозой. Она находит сына и других ребят в кабинете музыки. Они не плачут, а смотрят на взрослых — директора, завуча, ту самую учительницу — большими, вопрошающими глазами. И в этих взглядах читается не детский испуг, а скорее недоумение.
Очень скоро Элизабет понимает: пропажа детей — лишь верхушка. Истинная драма разыгрывается между взрослыми. Директор, бледный, делает вид, что всё под контролем. Завуч нервно теребит бусы. Учительница избегает встретиться взглядом. У каждого — своя скрытая повестка, свой страх перед оглаской, связанный не с детьми, а с чем-то иным. Кто-то боится потерять репутацию, кто-то — обнажить старую зависть, кто-то — вывести на свет божий некрасивую тайну.
Элизабет, отстранив первоначальную панику, видит это ясно. Её материнский инстинкт превращается в холодную, цепкую решимость. Правда о сегодняшнем дне — не просто история о заблудившихся учениках. Это ключ. Ключ к тому, чтобы тщательно скрываемые обиды и одержимости не переступили порог её дома, не отравили жизнь её маленькому сыну. Она будет копать, задавать неудобные вопросы, нарушит это молчаливое согласие «не выносить сор из избы». Ей предстоит не просто найти ребят, а разобраться в паутине взрослых интриг, чтобы защитить свою семью от невидимой, но очень реальной угрозы.
